fredan1 (fredan1) wrote,
fredan1
fredan1

Category:

Сущность истории СССР в 3-х частях; часть 1

    В ходунках и подгузниках

    Представим: фанатики-террористы в полете захватывают лайнер. В перестрелке гибнет экипаж. Какова дальнейшая судьба пассажиров и самолета?

     Нечто аналогичное, но уже не с самолетом, а с целым громадным государством произошло в 1920 г в России.

     В стране, после трех лет буйства, затихала буржуазная революция. Феодально-монархическая власть победно раздавлена гражданской войной. Почти все «беляки» и интервенты выброшены за пределы. Наступает исторический момент торжественного вступления буржуазии во власть. А ее, буржуазии, простите, и нет. Уничтожена по ходу революции. И необъятная могучая держава остается без управляющего класса.

     Опасно ли это для нации? Да, опасно. Смертельно? Нет. Как говорится, были бы кости, а мясо нарастет. «Кость» же в данном случае – уровень производительных сил. Сам факт буржуазной революции – 100%-ный показатель того, что экономика державы с грохотом меняет устаревший способ производства. На смену феодальному идет капиталистический. Который задает новое деление общества на классы. И кто бы при товарном производстве ни владел заводами и фабриками, хочет он того или нет, но именно он и будет капиталистом.

     История СССР начинается с феноменального и парадоксального факта – буржуазная революция нечаянно уничтожила саму буржуазию. И это стало совершенно очевидно в 1920 году, когда ей полагалось вновь стать у государственного штурвала.

     Почему «вновь» и «полагалось»? На этот вопрос отвечает закон исторического процесса. А именно – закон буржуазной революции. (См. графику ниже).

 

  Социальный переход от феодализма к капитализму бурлит государственными переворотами. Во Франции, например, их было аж 19. Но решающих, ключевых для истории любой нации – всегда только три.

     Первый. Когда антифеодальные силы все вместе ниспровергают феодальную власть. В России такой переворот пришелся на февраль-март 1917 года. В частности, 27 февраля были арестованы царские министры и государственный штурвал подхватило буржуазное временное правительство.

     Историческая ступень номер два. Когда к рулю, оттеснив буржуазию, прорываются радикалы-утописты. Это случилось как раз 25 октября того же года.

     И здесь необходимо небольшое революционно-лирическое отступление. А что это за такие экстремисты-утописты и можно ли обойтись без них?

     Нет – говорит тот же закон буржуазной революции. Радикалы-утописты, или левые фанатики – ключевой субъект и необходимая ступень самой буржуазной революции. Для того, чтобы буржуазия, придя к власти, не чувствовала себя на горячей сковородке феодализма, революция наносит сокрушительный удар по старому режиму. Разрушают вертикали его власти и выбрасывает на свалку прежнюю холопскую идеологию. Буржуазия, в силу своей либеральной нерешительности, сама сделать это не в состоянии.

     И вот здесь на помощь ей история бросает в прорыв экстремалов-пассионариев, которые всегда у нее под рукой.

   Как экстремисты они признают лишь крайние меры. Казни, расстрелы, беспощадный террор. У Робеспьера во Франции в этот период гильотина работала день и ночь. Ленин – Троцкому: «Удивлен и встревожен замедлением операций против Казани... По-моему нельзя жалеть города и откладывать дальше, ибо необходимо беспощадное истребление...». Троцкий – Ленину: "...Отсутствие револьверов создает на фронте невозможное положение. Поддерживать дисциплину, не имея револьверов, нет возможностей". Страх и ужас – их главный инструмент. Но именно с его помощью «леваки» жгут мосты возврата в феодализм и мостят собой дорогу буржуазии.

     Как утописты – они в полном отрыве от исторической реальности. Свою кровавую работу совершают при фанатичной вере в какой-либо популистский бред. Мозги русских большевиков, например, были напрочь затуманены мнимой близостью мировой революции и социализма в Европе.

     Но час радикалов-утопистов короток. Мавр сделал зачистку страны, мавр должен уйти.

     И тогда наступает третий исторический момент. Революция изгоняет «леваков» и вновь передает штурвал буржуазии.

     Во Франции это сделал сам Конвент. Пресек террор радикалов, отправив всех их самих на эшафот. «Революция пожирает своих детей», – только и успел воскликнуть коллега Робеспьера Верньо. И французы, перевернув кровавую страницу революции, опять зажили полнокровной политической жизнью.

     Иная картина в России. К тому моменту, когда пришла пора свергать «леваков», уже не осталось тех, кто мог бы это сделать. Большевики оказались не просто экстремистами, а суперэкстремистами. К концу 1920 года они свирепо умертвили всю политическую жизнь в стране. То, что могло стать российским Конвентом – избранное народом Учредительное собрание, было похоронено ими еще 5-го января 1918 г. Прямо в день его рождения. Категорически запрещены как контрреволюционные все партии, кроме них самих. Противостоять радикалам было некому. А уж свергать их – и подавно.

 

     Перестарались большевики и с экономикой. И здесь они оказались суперрадикалами. Национализировали всё, что могли. От крупных до мелких предприятий. Банки, железные дороги, морской и речной флот, торговлю. Помимо их желаний образовался один национальный трест – прочная база государственного капитализма.

     А вот управлять этим гигантским предприятием уже некому. Возглавлявшие режим профессиональные революционеры – абсолютные дилетанты в государственных и хозяйственных делах. Без малейшего опыта управления хотя бы цирюльней. Суперрезультат их трехлетнего владычества – падение производства в стране на 80%, масса яростных антибольшевистских восстаний от Тамбова до Кронштадта и 10 миллионов беспризорных детей.

     Смотрит на эту ситуацию мать-История и прикидывает, во что же обойдется «левакам» изничтожение собственных сменщиков у государственного руля? Во-первых, стоять им самим буржуазную вахту, перерождаясь в свою противоположность. Во-вторых, торможение в развитии нации. Поскольку любое переучивание, а тем более разрушителя в созидателя, требует серьезных затрат времени. В-третьих, собственными руками свергать себя с революционного мостика. В-четвертых, уродовать страну и мир своим экстремизмом и утопизмом.

     Поэтому большевики-«леваки», помимо своей воли, отправляются по пути, начертанному для них неумолимыми и неотвратимыми историческими законами. В частности, законом строгой зависимости характера и структуры общества от фазы его экономического развития.

     Под угрозой сноса разъяренными низами они в начале 1921 года вынуждены возвратить частную торговлю и малый бизнес – ввести НЭП. Ослабить удавку на горле России. И страна начинает оживать.

     Далее, тоже по необходимости, следует и второй разумный шаг – допуск в страну иностранного капитала через концессии.

     Следующие восемь лет народ занимается своим делом, а правящая верхушка усиленно учится управлять страной. Государственные артели крепнут в конкуренции с частными. Растет товарное производство. Государственный капитализм укрепляется. Но оставаясь по своей природе утопистами, «леваки» переименовывают себя в коммунистов, а свое государственное образование с 1922 года величают Союзом советских да к тому же еще и социалистических республик.

     Медленно, но уверенно идет и процесс самоуничтожения лидеров радикального этапа буржуазной революции. Из пятерки ее вождей Троцкого, Каменева и Зиновьева стирает в порошок их бывший коллега Сталин – убийца и грабитель, восемь ходок. Ленина же и Свердлова от горькой участи соратников спасает естественная смерть.

     (Продолжение следует)

Бобер, Пчёлка.  

Tags: исторический процесс, история СССР
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments